Земляки: Лидия Николаевна Зайцева: «Для меня главное – жить с чистым сердцем»

Щелыково. Чудесный сказочный край, когда-то бывший усадьбой великого драматурга А. Островского, чьи творения стали народным достоянием. Именно здесь, среди удивительных красот, выпало счастье родиться моей героине Лидии Николаевне Зайцевой (в девичестве Ягодкиной), ветерану труда, чье детство совпало с войной. Ее жизненный путь вот уже 42 года на виду у жителей ставшего родным села Якимова и всех тех, чьи дороги пересекались с ее дорогой, ее жизнью и судьбой, ставшей ярким примером любви к своему краю и людям, которым она отдавала и отдает свою жизнь. В канун 80-летнего юбилея Лидия Николаевна стала собеседницей «Макарьевского вестника».

В войну спасали отцовские запасы
Родилась моя собеседница 1 мая 1939 года в семье Николая Федоровича и Анны Абрамовны Ягодкиных, шестой из семерых детей.
— До войны жили мы, можно сказать, в достатке, несмотря на большую семью. Держали крепкое хозяйство. Папа работал старателем на заготовках лесных даров, сам делал мебель. Руки у него были золотые, все умел. В 39-м году своими руками построил дом-пятистенок, да только не успел воплотить все свои задумки по его благоустройству, началась война…, — рассказывает Лидия Николаевна.
С большим волнением вспоминала она о том, как пережила их семья военное лихолетье и особенно послевоенный голодный 46 год, как провожали отца на фронт, и мать по дороге из Кинешмы родила самого младшего, Коленьку, как погибли на Курской Дуге в 42-м ее отец и брат, и как спасли их в войну отцовские запасы провизии – льняное масло да лесной мед.
— Я была совсем маленькая, но помню, как все плакали, когда принесли похоронку. А я забилась под стол и в страхе наблюдала за взрослыми. Что такое жить без отца, я поняла, только став постарше. За войну мама продала всю скотину, а в 46-м мне врезалось в память, как она вытащила из кованого сундука, когда-то полного, отрез маркизета, как рыдала над ним, чтобы обменять его на хлеб. Это был последний папин подарок. Мы приходили из школы и плакали от голода, мама варила нам в самоваре по картошине, и это был наш обед. Потом мама решилась написать сестре в Крым, жившей недалеко от Ялты, и через какое-то время мы получили вызов, по которому можно было переехать «из колхоза в средней полосе – в колхоз «Крымский».
На крымском побережье
— Так мы оказались на южном берегу Крыма. Помню, как тетя посадила всех нас за стол и говорит: — Господи, одни пуза да глаза. Рахитные мы были. Мы за три дня съели у нее все запасы белых сухарей… Свой дом мама продала, но денег хватило ненадолго. Мама и двое старших сестер пошли работать, мы с младшими Колей и Борей пошли в школу. Вскоре братья заболели туберкулезом, и их отправили в санаторий на лечение. Нам всем, истощенным до предела, необходимо было хорошее питание. Выручали осетриные головы, которые давали нам из санатория, из них мама готовила нам наваристые бульоны… Выжили, поправились. В 5 классе я тоже стала подрабатывать, мыла кафельный пол в трех магазинах да прибиралась у докторши-еврейки. В магазине мне давали калорийную булочку, и я несла ее домой, чтобы разделить с братьями. А доктор подарила мне за работу шерстяное платье, в складку, после своей дочери, уехавшей на учебу. Это был царский подарок, и я чувствовала себя самым счастливым человеком на земле…
Так прошло восемь лет. Лидия доучилась до 8 класса, училась очень хорошо, была активисткой – председателем совета отряда, комсоргом. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая жизнь Ягодкиных, но болезнь матери заставила семью вернуться на родину.
Врачи сказали:
— Уезжай, тебе здесь не по климату.
Лида сказала матери:
— Я не поеду, останусь здесь, у тети.
Да только строгое материнское слово было законом, и в жизни семьи наступил новый период.
Продолжение читайте в газете «Макарьевский вестник» № 52 от 7 мая 2019 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *